Искусство и код: где кончается технология и начинается персонаж

Вальтер Беньямин (1892–1940, Франкфуртская школа) в начале двадцатого века писал об ауре произведения искусства: уникальном ощущении присутствия оригинала здесь и сейчас, которое теряется, когда произведение можно бесконечно копировать. Механическое воспроизведение, по его мысли, убивает ауру, потому что стирает единственность момента.

Формально ИИ-персонаж — это идеальный пример того, чего Беньямин боялся: одна и та же модель, одни и те же веса, скопированные и запущенные для миллионов разговоров одновременно. Ничего единственного в техническом смысле здесь нет.

Постав

Мартин Хайдеггер (1889–1976, фундаментальная онтология) смотрел на технологию ещё жёстче: для него современная техника превращает всё вокруг, включая человека, в «постав» — ресурс, готовый к использованию, лишённый собственного бытия, ждущий, когда его задействуют.

Где на самом деле живёт аура

Но в реальности что-то в этой логике не срабатывает. Диалог с хорошо прописанным персонажем каждый раз получается разным, потому что разным оказывается человек по ту сторону экрана: его настроение, его вопрос, его готовность услышать ответ.

Аура, о которой писал Беньямин, здесь не в объекте, а в самом акте встречи, и она не тиражируется вместе с кодом, потому что рождается заново каждый раз, когда код сталкивается с конкретным собеседником.

Технология отвечает за голос. Искусство отвечает за то, кто говорит. А присутствие, которое из этого получается, оказывается не побочным продуктом инженерии, а тем самым «здесь и сейчас», которое, как думал Беньямин, механическое воспроизведение должно было уничтожить навсегда.

Массовое тиражирование не убивает уникальность разговора. Оно просто переносит её из объекта в событие встречи, туда, где её труднее всего скопировать.